Андрей Чежин: Holga, мультиэкспозиция и другие правила игры

Из серии «С.-Петербург», 2000 г. старая советская чб пленка, ручной отпечаток, сепия
Красный светофильтр, около 50 экспозиций с поворотом

 Андрей Чежин родился в Ленинграде (1960). Окончил Ленинградский институт киноинженеров (1982). Тогда же начал фотографировать. Член фотоклуба «Зеркало» (1985). Член группы «ТАК» (1987). Участник художественного объединения «Фотоpostscriptum» (1993). Член Союза фотохудожников России (1995). Участник товарищества «Свободная культура» (1996). С 1998 года участник Международной федерации художников (IFA). Организатор и член совета ежегодного фестиваля «Осенний фотомарафон» (1998-2005). Директор галереи «ФОТОimage» и автор экспозиции «Музей канцелярской кнопки». В настоящее время работает как фотограф-фрилансер. Автор 60 персональных выставок и участник в 160 групповых выставках в России и за рубежом.

Чежин у своей работы на выставке Город как субъективность. СПб. НВЗ Музея городской скульптуры. 2021

Для получения фотографий совсем не важна сложность и дороговизна фотоаппарата. Как известно, снимать можно и консервной банкой, главное — правильно в ней сделать дырку. Кажется, что чем проще камера, тем проще ей снимать. Снимать-то, может быть, проще, но для получения интересных фотографий нужно все-таки смотреть и думать, думать и смотреть.

Покупая в США в 1999 году пластиковую китайскую камеру Ноlgа, я осознавал, что фотографирование с ее помощью нисколько не противоречит моему кредо — концептуальность и непредсказуемость фотографического процесса, самодостаточность фотографических средств выражения. А поработав этой камерой, я понял, почему она мне необходима. Думаю, это очень интересно — превращать недостатки камеры в достоинства. Сегодня «Хольга» для меня — совершенная камера. Интересно, что в 1999 году я покупал камеру за 20 долларов, думая, что это довольно дорого. Теперь же, с небольшим «тюнингом», в России она стоит 2-3,5 тыс. руб (прим ред: данная статья 2009 года). Я понимаю, это мода, но также думаю, что это не случайно. Развитие аппаратуры, материалов, технологий приводит к тому, что, добившись высокого качества изображений, многие фотографы начинают задумываться о своих ощущениях от полученного материала. И в какой-то момент приходят к выводу, что им не всегда нужна идеальная резкость, гладкая, вычищенная картинка. Тогда они начинают искать возможности обобщения изображения. Поэтому в такой фотографически развитой стране, как США, а потом и по всему миру, началось увлечение моноклем,  камерой-обскурой, той-камерами, съемкой консервной банкой, спичечным коробком и прочим.



 Понятно, что развитие фотографии, как и любое другое развитие, происходит циклически. Сегодня мы видим некий возврат к началу XX века, но на другом уровне. Думаю, что у многих фотографов возникает протест против фотографических программ, на которые их подсаживают производители современной техники. Фотографы хотят освободиться от давления этих программ и выбирают зачастую самый простой путь — отказ от них и как следствие этого — упрощение орудия труда. Вилем Флюссер в своей статье «За философию фотографии» писал, что вырваться из порочного круга зависимости от программ фотоаппарата фотограф сможет, лишь сломав, обманув эти программы, освободившись от них, хотя, как известно, полностью освободиться невозможно, но нужно хотя бы пытаться.

Я сам снимаю «Хольгой», и наблюдал, как разные фотографы пользуются подобными камерами, и готов поделиться своими методами работы и модификациями камеры. Во-первых, на моей «Хольге» была всего одна выдержка — 1/125 и одна диафрагма —1/8. Путем простой доработки я сделал камере еще одну выдержку — «от руки». Во-вторых, изначально формат кадра был 4,5×6 см. Я расточил вкладыш до формата 6×6 см и получил «динамичный квадрат», а также виньетирование по углам, что, на самом деле, «собирает» кадр.


Из серии «С.-Петербург», 2000 г. Старая советская пленка, ручной отпечаток, сепия.

В-третьих, на объектив навинтил красный светофильтр К-8 (конечно, можно использовать другие цветные, и не только цветные, фильтры), зарядил в камеру советскую черно-белую пленку 70-90-х годов и в хорошую солнечную погоду стал делать до 50 экспозиций на один кадр. Стою и дергаю за курок — камера прыгает в руках, и на один кадр накладываются до 50 дискретных одинаковых изображений с небольшим смещением относительно друг друга. Старая фотопленка сама по себе уже имеет вуаль, а советская, из-за бумажного ракорда, сделанного из непонятно какой бумаги, хотя и черно-красной, имеет непредсказуемую фактуру даже в одной партии пленки. В результате вуаль автоматически становится 51-й экспозицией, или первой и самой главной. Честно говоря, я не всегда считаю количество экспозиций — дергаю за курок, пока есть желание. Если погода серая, можно убрать фильтр и снимать без него, набивая в кадр чувствительность старой советской пленки. Конечно, проявлять такую пленку лучше самому в специальном проявителе для вуалирующих слоев. В-четвертых, на камере есть горячий башмак, и, соответственно, можно делать мультиэкспозиции со вспышкой, да еще на цветную пленку. Китайцы, конечно, молодцы — из пластиковой мыльницы сделали бренд и модифицируют его, как хотят. Так вот, они поставили на «Хольгу» вспышку с поворотной головой, где при повороте меняется цвет вспышки (желтый, синий, красный).

Для съемки на цветную пленку это очень удобно — вспышкой высвечивается только передний план, а задний остается нормальным. Я никогда не фотографировал на «Хольгу» в одну экспозицию и всегда удивляюсь тому, как другие фотографы это делают. У меня создается впечатление, что они, снимая в одну экспозицию, хотят доказать себе или китайцам, что эта пластиковая камера работает и действительно может делать фотографии. Взяв в руки «Хольгу», я думал прежде всего о том, что нового можно сделать с ее помощью. Думаю, мне кое-что удалось.

Фотографирование для меня — это некая игра с пространством, временем, людьми, наконец, с самим собой. Есть игры, в которые играешь с детства; бывают игры интересные и не очень; игры, в которые ты продолжаешь постоянно играть; а также игры, в которые никогда играть не будешь. Такая простая камера дает возможность играть и самостоятельно назначать правила. Результатом становится негатив или слайд, который ты потом выбираешь.

Мне интересно фотографировать движущиеся объекты методом мультиэкспозиции — за ними на негативе остается след движения. Если так же снимать светящиеся или отражающие поверхности и перемещать при этом саму камеру, тоже создается эффект движения, но иной. Это как использовать камеру в качестве прибора для рисования светом. На выдержке от руки можно фотографировать 100-ваттную лампочку в мастерской, двигать камерой и пытаться нарисовать что-либо. Когда художник рисует, он видит то, что нарисовано, здесь же изображение создается в голове, и надо движением камеры зафиксировать его на пленке, видя только нить накала. Я назвал такой метод фотографирования «светописью». Также интересно снимать на темном фоне с высвеченными фигурами, при этом перемещать пленку не на всю длину кадра, а как захочется.

В результате, т.к. на темном фоне практически нет межкадровых границ, а виньетирование еще больше их съедает, можно сделать единый кадр во всю пленку. Предвижу разговоры о том, что это все можно делать не игрушками, а обычными профессиональными камерами. Конечно! Но ведь их надо изучить, освоить, чтобы потом сделать ими «что-то такое», а игрушками можно просто играть. Господа, в конце концов, играйте, еще раз играйте, и не дай вам Бог наиграться. Или играйте и заигрывайтесь. Той-камеры дают особую свободу творчества, хоть и ограниченную правилами игры.

Оригинал статьи - в журнале FOTO&VIDEO (№1 январь'09)